Фантастика – ключ к реальности

– Мы за обсуждением книги Лукина забыли, что 5 марта нашему писателю исполняется 60 лет. Это очень знаменательная дата, показывающая величие автора и его произведений...– Вот надо было какую-нибудь гадость сказать... – качает головой автор.
На встрече с читателями в областной библиотеке им. Горького Евгений Лукин прочитал свой рассказ «Отдай мою посадочную ногу». Евгений Юрьевич признался: «Я не могу слушать аудиокниги на свои рассказы. Другой человек ставит акценты на других словах, словом, по-иному чувствует текст». Сам автор рассказал, что в моменте, когда инопланетянин набрал чурок, чтобы поджечь сарай, было переставлено одно слово. Но смысл от этого кардинально поменялся: инопланетянин с небольшой охапкой тонких чурочек на голенастых ножках шел к сараю. Теперь слово «шел» превалировало. Пришедшие на встречу студенты-режиссеры возмутились: «Замысел автора забыт! Надо с уважением относиться к идее писателя!» Евгений Лукин кивнул: «Да, я считаю, что потерялся заволжский колорит...»
Зрители начали забрасывать Евгения Юрьевича вопросами.
– Что такое фантастика для Лукина?
– Пару-тройку лет назад специалисты, филологи из МГУ определяли типологические признаки романа, детектива... Запнулись они на фантастике. Я думаю, это случилось потому, что в фантастике не одно направление, а масса, перепутавшихся между собой. Для меня фантастика – это ключ к реальности. Шукшин в этом смысле более фантастичен, чем рассказ о путешествии гравиплана к центру галактики. Что делает Шукшин? Берет обычную ситуацию, привычные образы и вводит туда некоторое допущение. Его чудики, мягко говоря, крепко придуманы. Но в результате появления чудиков ситуация выворачивается наизнанку, представляясь в совершенно ином виде. А если какой-нибудь советский гравилет или гравиплан летит к центру галактики, так это нормальный производственный роман из соцреализма... Пелевин первым догадался брать две области жизни, обычно не сопоставляемые, и соединить. В итоге получалась фантастика. Бройлерный комбинат и буддийская религия. Кстати, в одном из своих рассказов я взял в основу телепередачу, в которой рассказывалось о специально обученных противотанковых мышах. Они забирались в танк и перегрызали провода.
– Как вы отнесетесь к тому, что вас будут экранизировать?
– Перевод текста на язык кинематографии может быть труднее, чем на иностранный язык. Чем хуже написано, тем легче переводится. Но я все-таки стараюсь.
– Вдохновение вам помогает писать?
– Только на стадии замысла. Потом идет труд. Садишься и упираешься рогом.