23 августа 1942 года для Сталинграда стал днем кровавого кошмара. Полчища «мессершмитов» сбрасывали на город лавину бомб. Сталинградские дети, которым посчастливилось все-таки выжить тогда, не в состоянии забыть это…
Многие из этих детей рано поседели. Ребенок и война – это сочетание противоестественно.
Как они тогда себя ощущали, под ураганом огня, летящим на них с неба? Сталинградский
мальчишка (в те годы) Владимир Родионов, ставший поэтом, пишет:
В меня ворвалась немота
С пугающим гулом армады, Развернутой под Сталинградом… Досель моя речь с заиканьем,
Никак не проститься с войной…»
Матери закрывали своим телом детей, и часто бывало, что мать убило,
а ребенок жив.
Страшна не только бомбежка, но очень тяжел для ребенка весь военный быт, правда
войны. Дети понимали, как тяжело матерям без погибших отцов поднимать их. Многие
в то время просили спасения у Бога, молились и дети…
Как красный петух с черным дрался...
Фая Смирнова, бекетовская девчонка, рассказывала, что ее бабушке было видение:
«В небе два петуха дерутся: черный и красный. Красный победил». Это было перед
Победой под Сталинградом.
«Черный», фашистский петух, был уничтожен нашей армией. И дети войны увидели
фашистов уже… в облике людей, страдающих, как те, которые от них же натерпелись.
Военнопленные в Бекетовке содержались в лагере №108. Их, пленных, были тысячи.
… Игрушки самодельные нам отдавали пленные.
Война догоняла их всю жизнь
И мы им, отощавшие, несли свой хлеб – за так! (Владимир Родионов). Женщины
и дети знали, что пленные – враги, но…
Каждое утро пленные шли из деревянных бараков Сталгрэса на Соленый пруд с котелками
за водой, умыться. А дети, стоя у забора школы в поселке Химгородок, держали
в руках свеколку или ломоть хлеба и давали этим… людям. Яковлев из Кировского
района вспоминает, как пленный немец сажал его, малого, на колени и показывал
фото своих детей. «Я как будто сидел на коленях отца, а он, наверно, думал,
что я его сын». Потом у нас поставили походную кухню, еду возили на передовую
в термосах. Часто повар привозил еду назад и говорил детям: «Там кормить уже
некого…» (по воспоминаниям Юрия Бабичева).
Не будем меряться муками
«Горы» Ергени, дальше Лысая гора – там передовая. «На горе» насмерть стояли
(а точнее, легли в землю) солдаты-шумиловцы – легендарной 64-й армии. О Бекетовке
говорят как о спокойной, чуть ли не «Аркадии», якобы там не бомбили. Но еще
в 1941 году там погибли 12 ребятишек и 60 взрослых – первые наши жертвы войны.
Живы и свидетели тех ужасных событий…
Всю жизнь помнил оскал немецкого летчика Анатолий Сергеев. Он, 10-летний пацан,
вел младшего брата через Луг на Соленый пруд к родным, а фашист, издеваясь,
низко пролетал над детьми и бросал бомбы.
Но иной раз получается, что человек, переживший ребенком ужасы в окопах Сталинграда,
не признается «дитем военного Сталинграда». Светлана Афанасьевна Фомина (теперь
Шайдакова) малолеткой была угнана немцами в Белую Калитву (в концентрационный
лагерь), затем 2 года была в действующей армии с родителями, награждена медалью
«50 лет Победы в Великой Отечественной войне». Но в понятие «Дети военного Сталин-града»
она почему-то не включается. Как и Филипп Головлев, который уцелел после разгрома
юных партизан («босоногий гарнизон») на хуторе Аверинский. И тот пацан, который
за Волгой вылавливал с бревен солдат и определял их в госпиталь.
И сам был ранен.
Так давайте же в год Великой Победы, юбилейный год, мы, свидетели той войны,
не будем считаться: где и сколько принял муки ребенок в войну, а с уважением
отнесемся к каждому ветерану, чье детство было опалено войной…
Сталинградская девочка, оставшаяся 23 августа сиротой