В детстве у нас особой популярностью пользовались различные провокационные загадки, вроде «Мишки, Гришки, Пощипая», а также километровые телеги-считалочки, сопровождающиеся хлопками в ладони друг другу. Поймала себя на мысли, что помню их!
Дзубы-дзубы-дзубы,
Идем лечить мы зубы.
А я боюсь,
А ты не бойся,
А я умру,
Не беспокойся.
В траве сидела саранча
И пела песню «Ча-ча-ча».
Милая такая считалочка, ну, подумаешь, умрeт человек, чего ж париться-то? Сидящая в (на?) траве саранча, поющая песни в стиле «латино», тоже весьма колоритна. Лучше бы, конечно, станцевала, повыбрасывала коленца на «раз-два-три».
2. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.
Царь меня хотел повесить.
А царица не дала
И повесила царя.
Царь висел-висел-висел
И в помойку залетел.
А в помойке жил Борис,
Председатель дохлых крыс.
И жена его, Лариса –
Замечательная крыса.
Он на ней дрова возил
И за хвостик тормозил.
А это творение как нельзя кстати рассказывает нам о женской доле. Была Лариса крысой из крыс, ну просто замечательной, но Бориска ею помыкал как хотел, и в хвост еe (тоже мне, тормоз нашeл!), и в гриву даже. Председатель же, хоть и помойки. Зато царица была более прошаренной, тут налицо типичный сказочный прием: а мы этого мужа – того! В молоке сварим (на кол посадим, повесим – отличный вариант!). Смута, смута...
3. Ехала машина тeмным лесом
За каким-то интересом,
Инте-инте-интерес,
Выходи на букву «С».
А на буковке звезда,
Там проходят поезда.
Если поезд не пройдeт,
Пассажир с ума сойдeт.
Вот и поезд не прошeл,
Пассажир с ума сошeл.
Машина – это, я так понимаю, сторонний наблюдатель. Ехал, искал себе приключений на букву «С». Эротоманом был скрытным. Метафору «на буковке звезда» не понимаю. «Свесда», что ли? А поезда – так это рядом рельсы были проложены, переезд такой. И шлагбаум поломался. А машинист был ответственный, не хотел никого сбивать. Надо было, чтобы безболезненно и для поезда, и для машины.
Ехал в поезде такой вот Джонничка Депп из джармушского «Мертвеца» – через всю страну на работу. А ему машинист говорит: «На тебе, Джонничка, сигнальные флажки, иди, предотвращай катастрофу». А искатель приключений на самом деле «с»мертушки своей хотел, «с»уицида. И совершил-таки диверсию (а дальше как у «Чижа» – «костей своих не соберeшь»). И Джонничка, наш героический пассажир, с ума сошeл. Во как...
4. Сиреневые кони Сидели на балконе,
Чай пили, чашки били,
По-турецки говорили:
«Чаби, чаляби, чаляби-чаби-чаби».
Масть у них была такая, редкая, турецкая. Держали их на свежем воздухе, на балконе, холили и лелеяли, дрессировали даже, учили сидеть, чай заваривать. Но кони были характерные, чаю не хотели, бастовали, сквернословили турецкими гневными ругательствами. А Чаляби – это и не ругательство вовсе, а турецкий путешественник именитый. Просто коней на балконах не держат. Им простор нужен.
5. В воскресенье, в воскресенье,
Двадцать пятого числа
Немцы прыгали с балкона
Со второго этажа.
Первый прыгнул неудачно,
Второй голову сломал,
Третий прыгнул на девчонку
И еe поцеловал.
А девчонка не стерпела,
Кочергой его огрела.
(А дальше по новой – Борис, помойка, крысы, несчастный хвостик.)
И тут тоже всe понятно. Немцы тренировались перед десантированием, это у них так принято, в немецких землях-то. А так как балконы были оккупированы турецкими конями, то и вообще немцам место с трудом нашлось. И то для прыжка. Но физподготовка у них была разная. Первому просто не везло по жизни. Второй обладал повышенной чувствительностью к травматизму. Третий не слишком удачно спикировал («Шемякин суд», ей-богу). Попал на женщину-истопника, шедшую в кочегарку, как в забой. Ну, и в целях самообороны она его своим холодным оружием шмякнула. Горячая же.
А у вас, дорогие читатели, была в детстве подобная эпидемия? Или это был единичный, локальный вирус?