Марионетка «унисекс» желает познакомиться...

Он сидит на краю дивана, лениво играясь с длинными волосами. Потертые джинсы, темная рубаха, расписная жилетка, фенечки-амулетики на шее и руках да видавший виды рюкзак. Говорят, как у истинного авантюриста, в бэге у Сергея можно найти чистую смену белья и зубную щетку. Мало ли где ночевать придется! Хотя я не верю, что его зовут именно так! Я слышала, что он представлялся и Андреем...
К бабушке в Волгоград этот парень приехал в 15 лет из города с забавным названием Находка. Бабушка умерла, когда ему было 17, а внук так и остался в наших южных широтах, осев в конце концов в Волжском.
В свои неполные двадцать лет Сергей прекрасно сознает, что хорош собой и что девчонки-малолетки, встречающие его на улице, готовы, как преданные собачки, бежать за ним куда угодно и для чего угодно. Но он давным-давно пресытился утехами с ними. Недавно «ради экзотики» попробовал связь с мужчиной – не понравилось.
Сергея носило по разным тусовкам – от «ниферов», целыми днями глушащих пиво и водку на «квадрате», до скаутов – но они оказались какими-то «неправильными», потому что походы с руководителем опять же превращались в банальную душевную пьянку. Потом каким-то ветром его прибило к местным ролевикам-толкиенистам. Но и игра в «эльфов-гномов» тоже не принесла Сережке долгожданного смысла бытия. Разве что заставила прочитать пару лишних фэнтезийных книг да выучить с десяток новых песен... В прошлом году Сергей поступил на заочное отделение исторического факультета ВолГУ, где, собственно, мы с ним и познакомились. Он пристал ко мне с дурацким полушутливым вопросом: «Напиши обо мне, а?» «А чем ты так интересен?». «Не знаю. Но хочется славы и денег!»
... Теперь он сидит на собственном диване и как-то оценивающе созерцает меня. Я жду... Это же он позвал меня для разговора, а не наоборот.
– Ты знаешь, что такое андрогиния? – наконец спрашивает он. Видя мою немного ошарашенную физиономию, продолжает уже свысока: «Ты, считающая себя журналистом, не знаешь? Андрогиния – это бесполость, одновременное наличие мужского и женского начала в одном индивидууме. Максимум еще десять лет – и это явление буквально захлестнет мир. Люди перестанут делиться на мужчин и женщин, а станут называться просто «индивидуумами». Совсем скоро дети будут рождаться исключительно в пробирках, а воспитываться – в питомниках-интернатах. У них почти атрофируется чувство любви, потому что человеческая любовь все-таки начинается с нежного чувства к матери, отцу... Я не говорю, что исчезнет страсть – основной инстинкт умрет вместе с последним человеком. Предвестники этого безрадостного будущего: небывалый бум на композиции Линды, Земфиры, «Ночных снайперов», суперпопулярная одежда унисекс, Верка Сердючка, бизнес-леди и мужчины-домохозяйки».
– Любопытное наблюдение. Пожалуй, я в чем-то с тобой соглашусь, но...
– Тебя никто не просит соглашаться или нет! – вдруг повысил голос Сергей. – Извини. Забылся. Ты считала, что я – не примечательная личность, а значит, не заслуживаю даже абзаца на газетной странице? Дудки! Я провел эксперимент. На протяжении двух лет я старательно вытравливал в себе сугубо мужские черты. Сначала я стал напяливать на себя странные тряпки. Собственно, ты их сейчас на мне и видишь. Потом стал знакомиться с девушками, чтобы... просто болтать с ними. По телефону, очно, ночью, до четырех утра и иногда вместо учебы и работы. Я с жаром кидался решать их запутанные любовные коллизии, улаживать проблемы с родителями, «отвлекать» от наркомании... Кстати, в последнем случае даже могу похвастать результатами: на моем счету – три спасенные души. Когда я теоретически «подковался» женской психологией, я приступил к... практике. Ну, о моих «голубых завихрениях» ты, я думаю, знаешь... К счастью или нет, но этот опыт оказался для меня первым и последним в моей жизни.
– Погоди, остановись! Я не поняла главного: ради чего такие жертвы? Чтобы когда-нибудь попасть в газету?
– Да нет! Понимаешь, мой «новый» образ жизни подтолкнул меня к определенному поведению, а потом – к страшному открытию: во мне почти не осталось ничего мужского. Я стал марионеткой, которая скрывает свою пустоту под масками, масочками, смешочками, ухмылочками... Понимаю, что наказал сам себя! Но я даже не об этом: я пошел на эксперимент сознательно и добровольно, а тысячи моих ровесников, которые, не думая, подхватили тенденцию «унисекс» и гордо машут ею перед всеми остальными? Они же не понимают, что она просто навязана им! Более того, они не знают о разочаровании и пустоте, которые ждут их в конце пути... Вот об этом я и хотел сказать в газете. И если кто-то заинтересовался моими выводами, я согласен пообщаться. Пусть оставят в редакции свой телефон или «мыло»...